Упомянутое в заглавии название произведения Гёте пришло на ум, когда я прочёл несколько постов, написанных по случаю смерти поэта Александра Межирова в Нью-Йорке. Вспоминают о его фронтовых  стихах «Коммунисты, вперёд!», «Артиллерия бьёт по своим» и других – покойный был неплохим поэтом. Но вспоминают и это (цитируем Википедию): 

«Зимой 1988 года, в Москве, находясь за рулем автомобиля, сбил пешехода, и не оказав помощи пострадавшему, скрылся с места преступления. Пострадавший скончался. Это был московский актёр Юрий Гребенщиков. «Причём в момент аварии актёр ещё жил, но Межиров, испугавшись, вместо срочного вызова «Скорой помощи» оттащил актёра в кусты и попытался скрыться с места происшествия. Гребенщиков после и месяца не протянул, умер. А милиция по настойчивой просьбе некоторых литфункционеров дело замяла».

В США же поэт, как сообщалось,  нашел убежище «от преследований антисемитов». – Ну, что тут скажешь? Авторы предлагают рассматривать поэта Межирова  отдельно,  а человека отдельно. Да, но ведь его наиболее известные произведения – это образцы гражданской лирики, где лирический герой – гражданин по определению. И вот в этом месте поэт и человек  не стыкуются.

Вспоминается еще один поэт, больше известный как главный редактор «Огонька» времен  перестройки – Виталий Коротич. Пламенный борец с режимом, обличитель пороков партноменклатуры и генералитета, один из лидеров перестройки и гласности – вот Коротич того времени... И вдруг случился казус: к власти пришел ГКЧП, и поэт, который в это время находился в Америке, предпочёл там и остаться. Вот цитата из его интервью:

"Я позвонил Гущину (своему заму – v.): ребята, вы были на баррикадах, я вам желаю успехов, а мне нужно пожить здесь… Потом я приехал, устроил прощальный бал в ресторане, и мы красиво расстались".

Умение красиво уйти дано далеко не каждому. Решением редколлегии "Огонька" Коротич был смещен с поста главного редактора "за трусость, непорядочность и аморальное поведение". Ну что ж, поэт гораздо тоньше чувствует красоту поступка, чем рядовой обыватель.

Всякий публичный человек своими произведениями или общественной деятельностью создаёт в сознании общества некий образ. Поэтому его свобода довольно ограничена: своим поведением он не должен этот образ разрушать. В противном случае от дела его жизни практически ничего не остаётся.